Вокзал для двоих

На просмотре «Вокзала для двоих» я сначала недоумевал, почему композитор, обычно щедрый на ритмическое разнообразие мотивов, столь упорно проводит сквозь основную мелодию один и тот же Ритмический рисунок (так называемый пунктирный ритм). Недоумение рассеялось, когда в кульминации фильма тот же ритм начали отчетливо отстукивать колеса поезда, увозящего Платона от Веры. В рецензии на «Вокзал для двоих» Ст. Рассадин справедливо заметил: «…фильм настойчиво пронизан ощущением транзита дороги, временной стоянки, создаваемым гудками, грохотом составов, полковой музыкой станционного репродуктора… это не просто так называемый звуковой фон, но плоть метафоры, неотступное напоминание о вокзальной временности встречи двух людей о пограничности их зыбкого, непрочного, безбытного существования вдвоем». Я бы только добавил, что «неотступным напоминанием» о том же самом звучит и проходящая в разных обликах сквозь весь фильм лейттема, в ритме которой композитор спрятал перестук вагонных колес.

Однако далеко не о всех подобных звучаниях можно с уверенностью сказать, что они – результат композиторского намерения. Полагаю, например, что, сочиняя мелодию для фильма «Я шагаю по Москве», автор ее об автомобильных сигналах вовсе не думал.

«Хорошо, только усиль склянки»,- сказал Данелия Петрову, приняв, наконец, десятый или одиннадцатый вариант песни для фильма «Путь к причалу». И, по сообщению Л. С. Мархасева, композитор не сразу понял, что речь идет о двух аккордах, звучащих в разделяющих мелодические фразы паузах: аккорды и впрямь напоминали корабельные склянки.

Петров, как он сам об этом пишет, с юности любил скрипки и в начале своего кинематографического поприща искренне полагал, опираясь на собственный кинозрительский опыт, что ни одна лирическая, а тем более любовная сцена в фильме не в силах обойтись без чарующего звучания скрипичных струн под смычками. Услышав скрипки, предназначенные сопровождать встречу угрюмого боцмана Росомахи с некогда им любимой, а потом брошенной женщиной, в одиночку растящей сына и подрабатывающей стиркой белья, Данелия, по словам композитора, «схватился за голову».