Вокальные номера из музыки

В совокупности деталей такого рода (при постоянном и опять же едва заметном ритмическом варьировании сходных мелодических фраз) происходит то самое, что в предыдущей главе я назвал очищением простых интонационных истин от приставшей к ним в быту тины. Стертая монета бытовой интонации под композиторским пером Петрова вновь обретает звонкость. Но подчас звонкость ее иная, чем в прежние времена, и это мне представляется самым важным.

Почти в каждом романсе Петрова при всем очевиднейшем сходстве со старинной моделью можно обнаружить что-то никогда в настоящем бытовом романсе не встречающееся и придающее старому жанру новую выразительность. Любопытно, однако, что эта новая выразительность ярче всего проступила там, где меньше всего внешних, явных, бросающихся в уши признаков модернизации. Речь идет о вокальных номерах из музыки к рязановской киноверсии «Бесприданницы».

«А напоследок я скажу» при первом прослушивании кажется добросовестным воспроизведением традиционного «жестокого романса»: ни в мелодии, ни в гармонии не укажешь ни на один оборот, не звучавший бы в образцах старинного жанра; форма на первый взгляд кажется куплетной, причем типичнейшим образом в последнем куплете повторяется текст первого четверостишия. Но если гармония и мелодия действительно традиционны, то традиционность формы – лишь слушательская иллюзия. Анализ выявляет форму, бытовому романсу неизвестную, и возникает эта форма из весьма необычной детали в композиторской работе с текстом.