Сумбурный звуковой лепет

Пятые интересуются музычкой всерьез и постоянно с ней работают. Как правило, это те, кто связан с кино, и Петров – среди них. Он не любуется музычкой завороженно, не умиляется ее примитивности и грубости, а подходит к ней как мастер к материалу и, честно прилагая талант, труд, умение и знания, делает из музычки музыку. Делает это, в частности, для того, чтобы вернуть ее туда, откуда она вышла,- в тот же самый быт, но вернуть уже в виде музыки, на которой стоит печать профессионализма и культуры.

Сумбурный звуковой лепет маленького мира, причем нынешнего – здесь и сейчас, Андрей Петров превращает в художественный язык, на котором этот мир может, не стесняясь, рассказать о себе большому.

Тем, кто искренне хочет делать то же самое, не всегда это удается. Не все удается и Петрову. Но в удачах его видна рука мастера, а в самых больших удачах – ювелира.

И тогда экранное изображение маленького мира окутывается музыкой, не утратившей ни жанровой житейской необходимости, ни природной естественности, ни интонационной общительности (то есть лучшего, что есть в музычке), но при этом роднящейся рядом признаков с той музыкой, которую принято писать с большой буквы. Тогда с экрана звучит музыка не только необходимая для фильма, но еще и такая, какую и сыграть и послушать приятно, и напевать или насвистывать можно, и (что весьма немаловажно) проанализировать небезынтересно (чем и займусь в следующей главе).

Не берусь судить, занялся бы Петров этим превращением музычки в музыку, не приведись ему озвучивать такого рода кинокомедии, где крупный план бутылки с кефиром бывал порой вовсе не комическим, снижающим штрихом, а, наоборот, поэтическим.