Строки Михаила Светлова

В итоге на фоне элементарной модуляции в параллельный мажор простейшие мелодические фразы вступают в не столь уж элементарные отношения: скерцозность второй мягко передразнивает элегичность первой. Внешне бессмысленное «ла-ла-ла» оказывается точным попаданием в образ – в ту усмешку бывалого вояки, вспоминающего о «походном флирте», которая окрашивает строки Михаила Светлова, выбранные Рязановым для гусарского водевиля:

В приведенном примере стоит прислушаться и к мелодии, где барабанная дробь и фанфара постепенно уступают место чувствительному романсовому распеву, и к гармонии: доминантнонаккорд (кульминационный пункт всех любовных переживаний в музыке XIX века), попадая здесь на слово «лошадь», точно соответствует эпитету «роскошная», которым поэт пожелал снабдить существительное в данном контексте.

Сумма подобных деталей звучания ясно говорит, что музыка демонстрирует свою воинственность и чувствительность с той же незлобивой самоиронией, с какой заявляет о себе в одном из куплетов герой песни:

На примере песни «Большая дорога» удобно показать привычный для киномузыки Петрова тип грима, накладываемого на бытовой жанр. Как известно, бытовая музыка обычно строго квадратна: это почти необходимое условие ее запоминаемости. При поверхностном слушании возникает убеждение в постоянной квадратности и киномузыки Петрова. На самом деле это далеко не всегда так. Куплет песни «Большая дорога» (он складывается из примеров 31 и 32) надисан в двухчастной форме, первая часть которой имеет синтаксическую структуру 3+3+3+3,5, а вторая – 4 + 4+4,5+3.