Сравнение мелодии марша Петрова

Сравнение мелодии марша Петрова из «Жестокого романса» с мелодией «Прощания славянки» дает редкостную по буквальности иллюстрацию к этому положению. Прошу еще раз вслушаться в соотношение двух нижних строк примера 33 на с. 194 и убедиться: перед нами именно выборка (отбор) и пропуск (говорю, разумеется, не о процессе композиторской работы – он мне неизвестен, а о результате).

Но хочется подчеркнуть, что то «художническое изменение материала», которое я здесь называю гримировкой бытового жанра, происходит в киномузыке Петрова не ради демонстрации оригинального композиторского стиля, а ради художественных целей фильма. Грим накладывается на бытовой музыкальный жанр зачастую лишь затем, чтобы в обновленном и индивидуализированном виде этот жанр сам стал «звучащим гримом» для актера, исполняющего данную роль. Так, разные варианты «перронного марша» по-разному гримируют экранный облик Н. Михалкова в «Вокзале для двоих» и в «Жестоком романсе». И точно так же разные гримы, наложенные на жанр старинного бытового вальса, делают вальс Петрова в последнем фильме звучащим штрихом, добавленным музыкой к игре двух актеров – А. Петренко в роли Кнурова и А. Мягкова в роли Карандышева.

Грим комического актера часто утрирует реальные черты его лица: что-то укрупняет, удлиняет, подчеркивает. Подобное происходит с бытовым музыкальным жанром, когда на него накладывается комедийный грим. Хорошо слышно, что в первой теме того же вальса акцентируются такие черты бытового вальса XIX века, как пристрастие к повторению кружащихся мотивов и к прямолинейным гаммообразным ходам. Я бы сказал, что здесь утрировано простодушие старинного жанра; интонационная элементарность придает звучанию нечто сугубо провинциальное, заставляя вспомнить о вальсе на балу у Лариных в «Евгении Онегине» Чайковского (сходство, впрочем, ограничивается лишь сочетанием кругообразных и гаммообразных мелодических построений):