Справедливый гнев психологов

Будь моя воля, из всех попаданий киномузыки Петрова «в десятку» этому я бы присудил первый приз (даже помня про вальс Деточкина) ввиду особой дальности мишени. Вальс Деточкина был портретом психологическим, если угодно, портретом души. В «Осеннем марафоне» дан уникальный по лаконичности социально-психологический портрет сознания, а отразить в музыке тип сознания, по-моему, труднее, чем склад души.

Впрочем, опасаясь справедливого гнева психологов за сопоставление терминов, принадлежащих разным категориальным системам, перейду лучше к другой «изюминке», содержащейся в той же самой музыке.

Мало того, что в ней слышно, как все перемешалось в перегруженном культурой сознании Бузыкина, в ней еще слышно, что и сама культура ему отчасти поднадоела.

Конечно, Бузыкин любит и клавесин и Вивальди – как же интеллигентному человеку этого не любить! Но прислушайтесь и услышите, что на самом деле и Вивальди, и клавесин обрыдли нашему герою до невыразимости, не меньше чем ежеутренние пробежки с зарубежным профессором. Но как же современному человеку не бегать от инфаркта?

При первом просмотре «Осеннего марафона» я не уловил, чем именно создает музыка это ощущение невыразимой унылости, привычно-покорного повторения чего-то раз навсегда заученного, надоевшего, но неизбежного. Решил, что все дело в секвентных повторах у клавесина. И лишь потом, вслушавшись, догадался (а заглянув в ноты, убедился), что все дело в том, что играют на клавесине эти квазибарочные секвенции двумя руками в октаву, то есть так, как ни в какой музыке барокко их никогда не играют: полифоническая фактура всегда заставит правую и левую руки играть что-то разное.