Рыцарь духового оркестра

Но, видно, что-то я не так понял, потому что когда жена Гуськова с ума сошла, то все стали добрыми, даже непорядочные, Карпухин ее бреду поддакивает, председатель ласково говорит ей: «Разумная вы моя!» – а тромбонист предлагает: «Хочешь, я тебе что-нибудь хорошее сыграю?»

И представьте, играет, да не танго, а (наконец-то!) блюз!

И это, по-моему, совершенно правильно. Кому же, как не тромбону – первому рыцарю духового оркестра, утешить несчастную женщину, и притом самым сокровенным своим словом! И кто же, если не тромбон – патетичнейший оратор оркестра симфонического, заставит и меня (пока приходит в себя под музыку жена Гуськова, а все стоят вокруг с участливыми лицами) задуматься, что ведь не звери же они все тут, не аспиды коралловые и не бабулы какие-нибудь обыкновенные, они же…

Не успел додумать, кончился блюз, и с экрана – хриплый крик: «Люди! Человеки! Одумайтесь!» Кричит, конечно, персонаж, но с подсказки тромбона, уж вы мне верьте.

И одумаются. Вспомнят: был еще в донаучные времена способ решать, кому уходить, если благ на всех не хватит, а права у всех равные.

И станут они (кроме блатных, тех выгнали – и директора рынка, и, страшно сказать, сына самого Милосердова) тянуть бумажки из шапки, и все, как один, вытащат удачные чистые листики, а тот единственный, роковой, с крестиком, так и останется на дне шапки. Удивятся они, но заметят: спит себе в обнимку с бегемотом начальник отдела насекомых – вот кто жребий не тянул. Пойдут они все к нему – а трамбон опять за кадром начнет танго играть,- разбудят бедолагу, и скажет ему председатель правления: «Вытащите эту бумажку, счастливый вы наш!»