Романс о романсе

Только позже, раскрыв ноты и вчитавшись в текст, понял я, что «Романс о романсе» – это программное заявление фильма, эпиграф, под знаком которого всю картину и надо смотреть, а тогда, вчитываясь в титры, подумал я, что музыка за кадром фоновая настройка на романсовый лад, а в стихах – ностальгические вздохи про калитку, сирень, мантилью и прочее.

Романсу-то ничего – его полюбили и запели с эстрады, а вот фильм закрыл титрами собственный манифест и породил этим немало недоразумений. Даже такой чуткий рецензент фильма, как Г. Р. Масловский, пишет: «Музыка преимущественно внутрикадровая, а та, что звучит за кадром, не выходит на первый план».

Да нет – выходит: не раз еще прозвучит «Романс о романсе» (уже без слов) за кадром, напоминая о программном заявлении фильма, но зритель слышит его мелодию как фоновую. И тут зритель не виноват.

Я обещал не дискутировать с критиками, но все же об одном недоразумении обязан высказаться, и позволю себе высказаться резко. Те критики (Масловский не из их числа), кто утверждал, что фильм заставляет зрителя любоваться Паратовым, как и те зрители, кто бездумно-восторженно восхищается героем Никиты Михалкова (а не игрой актера – отличной), попросту не слышат музыки. Не каких-нибудь там тонкостей не слышат, а вообще ее не замечают.

А жаль: музыка хороша и ее расслышать никто и ничто в фильме не мешает. Речь идет не о романсах, всем полюбившихся, а о марше, который превращается в «Погоню», а потом опять оборачивается маршем.

«Лариса стала не жертвой расчетливого соблазнителя, а жертвой страшной широты этого человека. Он все делает наотмашь – и хорошее, и дурное»,- говорит о своем герое Никита Михалков.