Роль киномузыки Петрова

К такой роли киномузыки Петрова – к роли «проявителя» тех или иных свойств фильма, к роли «увеличительного стекла», направленного на самоё суть или на какую-либо деталь режиссерского замысла, к роли «прожектора», высвечивающего глубинную эмоционально-смысловую перспективу картины,- я и собираюсь привлечь внимание читателя в следующей статье. Пока же замечу, что оценить эту роль музыки Петрова в фильмах Данелия и Рязанова можно, лишь пристально вслушиваясь в то, что делается на звуковой дорожке киноленты. Ибо, выполняя, на мой взгляд, самую ответственную и самую интересную из всех своих задач, музыка Петрова остается в целом не слишком заметной, а местами и вовсе незаметной (исключая, конечно, те эпизоды, где фильм сам превращает звуковую дорожку в свою авансцену и предлагает зрителю не столько смотреть на экран, сколько слушать музыку).

Незаметность эта принципиальна. Фильм делается не для авторов книг о киномузыке, и, конечно, так вслушиваться в звучание, как предлагаю я здесь читателю, ни один нормальный посетитель кинотеатра не станет.

«…Вы ее почти не слышите»,- говорил Тынянов о музыке в кило, и говорил с присущей ему точностью. Музыку в фильме мы действительно почти не слышим, следовательно, все-таки слышим, И она, конечно же, оставляет свои следы, если не в сознании, то в подсознании. Хорошая киномузыка незаметна в той же мере, что и любое другое искусство, успешно выступающее в роли прикладного. Напомню еще раз о прикладной скульптуре: статуи на крыше Зимнего дворца в глаза не бросаются; бегло взглянув на здание, можно отметить, что на нем расположена скульптурная галерея и что это красиво. Но стоит всмотреться в ритм расстановки статуй, и общий облик фасадов дворца преобразится: гармония растреллиевской архитектуры предстанет более сложной, но и более отчетливой.