Путь к причалу

Данелия для его фильма нужны были не скрипки, а склянки.

Начиная с фильма «Путь к причалу» и закрепился в киномузыке Петрова инструментальный состав, способный жить в той же «среде обитания», что и персонажи фильмов. Прижился среди столиков общепита хрипловатый, но за душу берущий аккордеон, своей стала – и на улице и дома – интимно знакомая с героями фильмов гитара, легко спелись с многоэтажками, трамваями и вокзалами труба и саксофон, и, конечно, беспокойное движение внутри той же «среды обитания» не могло обойтись без ритмической поддержки разнообразнейших ударных – том-тома, маримбы, ксилофона, вибрафона и других.

По мере надобности присоединялись к этому ансамблю флейта-пикколо, кларнет или тромбон, виолончель, арфа или челеста, в разных ролях выступал всемогущий синтезатор. И время от времени включались какие-нибудь экзотические и эксцентрические тембры, чтобы на слух улавливалась постоянно присущая картине .

нам Данелия и Рязанова «тонкая, но нестираемая грань между бытовой и комедийной правдой» (Ст. Рассадин).

Там же, где надо было явить слуху бытовую правду фильма, появлялся в музыке Петрова (опять-таки начиная с «Пути к причалу») тембр, непосредственно связанный с теми, кто живет в многоэтажках, ездит в трамваях и питается в столовых. Имею в виду не голос (он тоже важен, но после «Пути к причалу» и «Я шагаю по Москве» герои упоминаемых в этой главе фильмов в кадре песен Петрова не пели, закадровое же пение было скорее «голосом фильма», чем «голосом жизни»), а свист, точнее говоря, тембр посвиста, который нередко у Петрова воспроизводится каким-либо инструментом. Ибо в описанной «среде обитания», хотим мы того или нет, чаще слышится свист, чем пение. Вот такой, например, какой звучит в «Служебном романе», предваряя закадровую песню на слова Евгения Евтушенко: «Нас в набитых трамваях болтает…»: