Преимущественное положение

Но условие, обеспечивающее бытовой музыке благополучие ее существования, одновременно осложняет положение композитора, к ней обращающегося. Дело в том, что среди синонимов слова общеизвестный есть и слово банальный, с прошлого века ставшее одним из самых резких обвинений в художественной критике. Угроза такого обвинения нависает над любым композитором, работающим с бытовым музыкальным материалом; чаще же всего подобные упреки раздаются по адресу авторов легкожанровых сочинений: именно их, как правило, обвиняют в культивировании банальностей.

Учитывая, что среди жанров, представленных в киномузыке Петрова, преимущественное положение занимают легкие (не забудем: большинство фильмов Данелия и Рязанова – комедии), стоит, не погружаясь надолго в тот «мрак само собой разумеющегося», которым, по замечанию Теодора Адорно, окутано понятие «легкая музыка», прежде всего подчеркнуть: легкая музыка – лишь один из слоев бытовой, и, выслушивая бесконечные упреки в банальности, она принимает на себя удар, который мог бы прийтись на всю бытовую музыку. Легкие жанры отличаются от других – вполне серьезных – бытовых жанров только одной особенностью: они «запоминают» эмоциональные ситуации тех житейских моментов, когда бремя жизни человеку представляется легким. Естественно, что такие жанры пользуются особо горячими людскими симпатиями: не столь уж легка жизнь, чтобы не воспользоваться случаем облегчить ее или хотя бы создать иллюзию облегчения. Другой вопрос: уместен ли этот случай в данное время и уместна ли такая иллюзия в данных обстоятельствах? Но это уже вопрос не эстетики и искусствоведения, а социологии и этики. Легкая музыка (как и вся бытовая) настолько погружена в житейскую гущу, что в разговоре о ней стоило бы спрашивать не только «как она звучит?», но и «как она себя ведет?».