Портрет современного сознания

Позже (в третьей главе) я попробую показать, что, преломляя интонации и тембры барокко, музыка Петрова не без сарказма набросала удивительно точный портрет именно современного сознания, того самого, носителем которого выступает герой фильма. Но это можно оценить, лишь познакомившись с героем основательно, а пока – на титрах – слышно, что звучание заимствует у барокко разве что идею непрерывного движения, дух игры с временем и пространством, да и то по сравнению с высоким образцом игра эта начисто лишается патетики, упрощается (как позже увидим, отчасти пародийно), приземляется и приближается к обыденности: сквозь барочную клавесинную моторику ясно проступают знакомые черты сегодняшнего музыкального быта, такие, скажем, как микрофонное усиление тембра или непременный ритмический фон ударных и бас-гитары.

Однако не подобное ли происходит в то же время на экране?

Слово кинокритику: «Зритель сначала увидит как бы формулу бега, его алгебраическое выражение в системе абстрактных величин. Фоном для титров стала пестрота красочных пятен, игра разноцветных бликов причудливых размеров и форм. Фамилии участников съемочной группы пройдут в динамичном кружении синих, зеленых, красных полос, кружков и прямоугольничков».

Но эта загадочная игра сразу же получит вполне бытовую разгадку. «Нет,- продолжает В. П. Демин,- это не упражнение в абстракционистском кино. Это вагон метро бежит в подземном тоннеле от станции к станции. И тон всему фильму задан. Тон – бега, мелькания, пересечения ячеек пространства».