Полублатные песенки

Прошедшее с тех пор время существенно изменило и облик маленького мира, и его отражение в художественных произведениях. Здесь не место подробно прослеживать, как, в какие годы и почему менялось отношение нашего искусства к жизни будничной, несобытийной, рядовой, к людям, такой жизнью живущим, к их манерам, привычкам и вкусам, к выражениям, которые они употребляют в речи, к танцам, которые они танцуют, и к песням, которые они поют. Сошлюсь лишь на один примечательный эпизод из истории советской музыки.

Хорошо известно, что в ранних сочинениях Шостаковича подвергалась беспощадному осмеянию бытовая музыка: фальшивящие духовые оркестры, полублатные песенки, томные танго и подпрыгивающие фокстроты становились под гротескным пером юного Шостаковича звучащими знаками мещанского мира и подлежали, согласно отчетливо слышному авторскому к ним отношению, выбросу на свалку истории.

Но прошло тридцать с лишним лет, и в 1966 году слушатели премьеры Второго виолончельного концерта с удивлением могли заметить, что одна из тем Концерта весьма напоминала одесскую песенку 20-х годов «Купите бублики»; к такого рода материалу композитор давно уже не обращался, поскольку сама задача его дискредитации перестала быть актуальной. Удивление возрастало по мере того, как становилось ясно, что никакого осмеяния темы в музыке не намечалось. Наконец, удивление переходило в потрясение, когда мотивы «Бубликов» – примитивной уличной песенки, в которой несчастная героиня, продающая ненастной ночью указанные выпечные изделия, очень просит ее пожалеть,- возникали на вершине трагически-исступленной кульминации, не уступающей, может быть, аналогичным кульминациям симфоний Чайковского.

Приведенный пример – лишь один из многочисленных, показывающих появление нового, более сочувственного взгляда на маленький мир и его обитателей.