Патетическое восклицание

Однако гораздо интереснее иное. Патетическое восклицание восходящего скачка в мелодии Агапкина приходится на третий такт, а у Петрова – уже на второй; «плачущее» опевание тоники у Агапкина звучит в пятом такте, у Петрова – уже в третьем. При всем сходстве мотивов, выразительность их оказывается различной. Во второй главе я сказал, что мелодия марша из «Жестокого романса» в каждом такте меняет «выражение лица». Теперь добавлю, что она это делает поспешно и немотивированно. В «Прощании славянки» патетический взлет звучит после сравнительно долгого развития нисходящего трезвучия, а переход от скачка к «интонации вздоха» подготовлен поступенным кадансированием в тт. 3-4. Смена выразительности здесь плавна и логична. У Петрова же акцентируется быстрота и нелогичность переходов от фанфарного утверждения к патетическому восклицанию, а от него к плачу, да еще утрированному повторением хореической секунды. Каждый мотив _ сам по себе, и им вместе явно тесно в рамках четырех-такта. Уплотнение различных по выразительности мотивов во времени порождает эффект позерства, гримасничанья: и героика, и патетика, и слезливость выглядят наигранными. Именно это и было нужно, чтобы марш в фильме оказался не просто дубликатом бытового жанра, но точным попаданием в образ Паратова – Михалкова, звучащим сатирическим портретом героя кинокартины.

Глубокий и тонкий исследователь литературы Л. Я. Гинзбург заметила: «Момент выдумки необязателен для литературы (может быть, для искусства вообще), первичны и обязательны моменты выборки (отбора) и пропуска – это две стороны процесса художнического изменения материала».