Музыка для всякого рода людей

Когда Моцарт утверждает, что в его сочинениях «есть музыка для всякого рода людей, кроме длинноухих», а Глинка говорит о стремлении писать музыку «равно докладную и знатокам, и простой публике», то им надо верить и не передергивать их высказывания – не выпячивать ни «длинноухих» у Моцарта, ни «простой публики» у Глинки. Оба композитора, по-моему, выразились абсолютно ясно: имеющий нормальные уши да услышит, только знаток услышит одно, а случайный слушатель в той же музыке – несколько иное, но понравиться должно всем.

Не собираясь ни здесь, ни далее проводить какие-либо ценностные сравнения художников-классиков и тех, кто работает рядом с нами (абсурдность таких ценностных сопоставлений ясна, думается, каждому умному человеку), скажу, что для меня принципиально важны избитые выражения типа «все, как один» – в высказывании Данелия или «и академику и колхознику» – в высказывании Рязанова. Подозреваю, что Рязанов не мог бы ответить на вопрос, какой же именно из этих зрителей ему дороже: ему нужно, чтобы понравилось и тому и другому, а на кого-либо одного он, полагаю, не согласится, и если действительно так, то это вызывает у меня уважение.

В приведенном высказывании Петрова самыми существенными мне кажутся слова о попытке поставить себя на место слушателя. Ведь, по сути, речь идет не о месте, но о местах: слушателей много, и все они разные, различны их запросы, разнится их слуховой опыт.