Мелодия с двумя лицами

Но все равно нельзя так распускаться, а в кино тем более!

Потом, правда, показал режиссер, что и среди них есть порядочные, а пока – шум, гам и кандидатская карусель вокруг макака суматранского. В зале смеются, а мне, признаться, как-то не по себе: во-первых, я, может, и сам кандидат, а во-вторых, мне ведь книжку о киномузыке писать надо и объяснять, как она с действием сливается, а где ж тут музыка? Бегает тромбонист и дудит в уши тем, кто чересчур разошелся. Звуки хриплые, нот – никаких… В зале, понятно, смех, а я ведь говорил: тромбон вам не клоун!

(Да, я бы еще сказал: «Горе тому, на кого тромбон разгневается,- мороз пробежит по коже его, адский холод скует его члены!» А кто не верит – может послушать финал «Дон-Жуана».)

К счастью, объявили перерыв, все разошлись к разным чучелам, а тромбонист наконец заиграл танго, у которого мелодия с двумя лицами, и стала эта мелодия еще чуть смешнее: во-первых, из-за лица актера, а во-вторых, потому, что он с тромбоном обращаться не умеет. Однако жаловаться на что-то мелодия не перестала, и, пока она жалуется, на экране идут крупные планы разных персонажей. И тут у меня с координацией слуха и зрения случилось нечто непонятное.

Вижу: беседуют директор рынка и Карпухин (Рязанов про Карпухина говорит – «жлоб от науки», но, как вы понимаете, я здесь такого повторить не могу), и слышу: как-то слишком грузен, даже жирен стал голос тромбона и у мелодии будто еще одно лицо появилось, совсем как у Карпухина,- сыто-самодовольное. Да и жалоба в танго какая-то сытая…

А вот Малаева… Нет, право, померещилось: вовсе не сытое лицо у мелодии, а милое и грустное, и глаза у мелодии удивленные и с лукавинкой – точь-точь как у одной моей любимой актрисы…