Механическое кряканье меди

Вот под механическое кряканье меди, вторящей пароходной машине, и под фальшивую сладость лихих смычков и любуйтесь, пожалуйста, тем, как красавец Паратов под видом помощи у штурвала старается обнять красавицу Ларису на фоне исключительно красивых волжских пейзажей!

Или посмотрите фильм дальше и убедитесь, как все вернулось на свои места и заиграл марш тот самый дурной полковой оркестр. Только сначала вы оркестр не увидите, а камера покажет, как мечется – под звуки марша,- по комнате с пистолетом пьяный обезумевший Карандышев, у которого невесту увели («Фаты… одолели меня своим фанфаронством»,- говорит он и у Островского и у Рязанова), как бежит он на пристань, а там-то и играет оркестр в мундирах, провожая пароход Паратова.

Над провинциальным оркестром композитор хорошо поиздевался: тупо громыхает барабан, не различая сильных и слабых долей; натужно выталкивает медь каждый звук мелодии, которой полагалось бы быть певучей; невесть откуда взявшийся ксилофон (в кадре уж его никак не покажешь) посмеивается в самых неподходящих местах своими звонкими щелчками… А самое поразительное: при всей карикатурности не исчезает обаяние старинного марша, а как запоет неотразимый баритон – хоть платок доставай!

И под эти звуки отчаянно носится с пистолетом по пристани Карандышев. И жалко его до слез, и не жалко, потому что (в фильме, по крайней мере) сам он хочет быть таким же фатом и фанфароном, сам видит себя в мечтах лихим гвардейцем и блестящим барином не хуже Паратова, только куда уж ему – Андрею Мягкову в смешном гриме до Никиты Михалкова – Паратова, который на экране – весь в белом!