Малеровское определение

Во введении же, процитировав малеровское определение композитора – «инструмент, на котором играет Вселенная»,- я спросил, не превращает ли кинематограф композитора в инструмент, на котором играет режиссер? Пример киномузыки Андрея Петрова (в этом плане, разумеется, не исключительный) позволяет ! сказать, что кинематограф способен превратить композитора в инструмент, на котором повседневная жизнь (разумеется, тот ее пласт, который фиксируется кинокамерой) играет свою общежитейскую музыку – ту самую, что либо пряталась до сих пор в эмоциональном фоне человеческого бытия, либо давно уже выплеснулась в звучание и отстоялась в бытовых жанрах.

Любая музыка, опирающаяся на бытовые жанры, в большей или меньшей мере вызывает у нас ощущение «чего-то уже услышанного», и это глубоко закономерно.

Б. В. Асафьев справедливо сравнивал бытовую музыку с обыденной речью. Сближает их, в частности, и то, что можно было бы назвать ограниченностью словаря. В обыденных разговорах мы не только довольствуемся небольшим запасом слов, но и без конца повторяем разные варианты одних и тех же фраз, одних и тех же выражений. Нечто подобное присуще и бытовой музыке: самые разные ее жанры используют весьма узкий круг интонаций всем давно знакомых, привычных уху и потому легко воспринимаемых. Именно общеизвестность таких интонаций и позволяет бытовой музыке выполнять то, ради чего она и существует: сплачивать человеческий коллектив единой, простой и всем знакомой эмоционально-эстетической реакцией, служить музыкальным языком массового общения.