Лимузин с Травкиным

Словом, фильм идет, а «очень хорошей мелодии» так и не слышно.

А между тем Травкин уснул в зубоврачебном кресле после укола, и приснилось ему нечто совершенно несусветное. Будто ввиду его марсианского происхождения доверяют ему лететь на Марс с неясными перспективами на возвращение. Просит он разрешения посоветоваться с семьей и получает оное. И – неправдоподобие полное, но какая только чепуха не причудится под наркозом! – видит Травкин, как летит по шоссе, словно в кадрах кинохроники, «Чайка», окруженная эскортом мотоциклистов, а в «Чайке» – лично он, товарищ И. С. Травкин (ну и еще кто-то поважнее). В кинохронике, конечно, такое сопровождается музыкой торжественной, но во. сне ведь все путается, и не под благолепный марш, а под лихой твист мчится кортеж по широкой, как жизнь, автостраде. Правда, почему-то при подъезде к Верхним Ямкам асфальт кончается, и приходится кортежу потрястись на ухабах и попугать сохранившийся еще, оказывается, в отдельных местах гужевой транспорт, прежде чем добраться до двора, где жена Травкина развешивает белье на веревках.

Сообщив жене, что должен ее покинуть, и, «может быть, навсегда», герой наш вместо ответа получает мокрыми кальсонами по физиономии и, понуро возвратившись к лимузину, докладывает: «Семья согласна».

И вот тут-то, пока разворачивается лимузин с Травкиным и ищет кортеж путь на большую дорогу, тут-то труба и выскажет нам все, что давно порывалась сказать, тут-то она и выплеснет свою боль, пропоет зрителю всю мелодию от начала до конца, и зритель сможет убедиться, что мелодия и впрямь хороша в своей чистой и серьезной печали.