Квазибарочные интонации

Мне, может, и не пришло бы в голову сравнивать героя сценария Г. Шпаликова с героем сценария А. Володина, если бы Данелия не показал обоих (и вряд ли случайно) в сходных позах в одном и том же интерьере метро.. Но возможно, режиссер не думал при этом, что, став на движущуюся ленту эскалатора, оба его героя попадут одновременно и на другую, также не стоящую на месте ленту – на магнитофонную пленку, где записана киномузыка Петрова разных лет.

И, сравнивая музыку, сопровождавшую Колю в его неутомимом шаганье по Москве, с той, что сопровождает унылый бег Бузыкина по Ленинграду, неожиданно обнаруживаешь, что квазибарочные интонации лейттемы «Осеннего марафона» не первый отзвук XVIII века в киномузыке Петрова. Среди многочисленных инструментальных вариаций песни в фильме «Я шагаю по Москве» есть и такая, сквозь которую просвечивает искрящаяся юностью и энергией клавирная моторика Доменико Скарлатти. Вариацию эту с легкостью и нескрываемым удовольствием, достойными улыбки и походки юного Никиты Михалкова, игравшего Колю, озорной дробью рассыпал ксилофон:

Но с какой же вязкостью спустя шестнадцать лет зазвучала сходная фигурация у клавесина, подталкиваемого синкопами бас-гитары и тормозящегося флейтой:

Этот двутакт также безнадежно повторяется, как безнадежно повторяется бег Бузыкина по замкнутому кругу его жизни.

В этой главке мне хочется обратить внимание читателя на то, что герои обоих режиссеров живут не только в мирах, зовущихся творчеством Данелия и творчеством Рязанова, но еще и в мире, который называется музыка Петрова в фильмах Данелия и Рязанова.