Киномузыка Петрова

А настаиваю на том, что киномузыка Петрова, будучи в основном легкой музыкой (причем, по определению той же Н. М. Зоркой, «в лучшем смысле легкой»), отличается от многих своих родственниц, по крайней мере, ненавязчивостью, отсутствием попыток  загипнотизировать слух, подавить его мощью или экстравагантностью звучания. Она обращается к вам доверительно и приглашает вступить в диалог на том же самом языке, на котором другая музыка кричала бы и требовала исключительного внимания к собственному монологу.

Может,  потому  и удается  киномузыке  Петрова,  оставаясь легкой, вступать в бесконфликтные отношения с поэзией, весьма удаленной от легкой Музы.

Нашумевшие попытки ввести в обиход песенной эстрады стихи Ахматовой или Мандельштама отталкивают меня не самим фактом такой попытки, а навязчивостью, агрессивностью тона, с каким звучат с эстрады слова, предназначенные для интимного, «с глазу на глаз», контакта поэта с «итателем.

В звучащих с экрана песнях и романсах Петрова на стихи Бернса или Вяземского, Цветаевой или Заболоцкого при очевидных языковых признаках современной легкой музыки ощущение такого контакта не теряется. Можно принять композиторское прочтение этих стихов или отвергнуть, но, думаю, самый пламенный поклонник названных поэтов, если и не примет такое их музыкальное перевоплощение, то и не найдет в нем ничего оскорбительного.

И еще одно различие двух муз приходит мне в голову. Мне кажется, что понравиться всем хочет, как ни парадоксально, именно легкая Муза, а не ее сомнительная соперница: та точно знает, что есть люди, которые предлагаемый ею товар ни за что не купят и с презрением отвернутся, и она знает причину этого презрения.