Искусство для детей

Первый заключается в том, что среди многочисленных художественных интерпретаций романа (имею в виду театральные спектакли и радиоинсценировки) впервые у нас появилась такая, которая со всей определенностью увела роман из сферы искусства для детей (куда мы его поместили со всеми удобствами) в сферу не менее, если не более, для него родную – в искусство абсолютно взрослое и высокосерьезное. Это сразу оценили дети, которые смотреть фильм не стали, и – увы! – так и не оценили работники кинопроката, упорно гнавшие фильм на детских утренниках и удивлявшиеся отсутствию кассового успеха.

Во второй довод предстоит вслушиваться, причем с тех самых первых кадров киноленты, в которых на экране застыла цветная карта Америки, на фоне ее появились титры, а за кадром зазвучала музыкальная шкатулка.

Вы, конечно, знаете, как звучит музыкальная шкатулка: щелчок, чуть-чуть хрипения, а потом начнут молоточки с заученной точностью металлически вызванивать что-нибудь очень красивое, очень благозвучное. Но если шкатулка старая и пружинки в ней ослабли, то нет-нет да и отстанет какой-нибудь молоточек от товарищей и подпустит в гармонию маленькую фальшивинку, чуточек нестройности. А потом опять все в порядке.

Вот такого рода музыку и написал Петров, и играют ее суховатый клавесин и нежная звонкая челеста, пока застывшая на экране карта укрупняется так, что уже можно разглядеть на голубой полосе название: «Mississippi River»:

И вы также знаете, какого рода песни поют в американских фильмах ковбои, когда они, покачиваясь в седлах, сопровождают плетущуюся по бескрайним прериям колымагу и с характерной для бывалых людей тревожной усмешкой на лицах, продубленных ветрами и обожженных солнцем, оглядывают дальние горизонты,- нет ли там чего опасного. И свобода и мужество в этих неспешных песнях, и грусть и суровость.